(no subject)

Не понимают лишь дебилы,
У нас один остался путь:
Отдать Японии Курилы,
А Украине Крым вернуть.
И сразу кончится опала,
И хлынет к нам со всех сторон
Нежнейший спутник либерала —
Хамон.

Балтийская жемчужина

Холодный мезальянс стекла и стали
Пронзает у залива неба высь,
Как будто эти здания бежали
Из города, но сбились, и сдались.
Рассыпались десантом вдоль канала,
В проёмах окон разожгли огни,
И встали с видом, будто бы с начала
Творенья мира здесь стоят они.

(no subject)

Когда бы я был Галичем седым,
Когда б во мне была его харизма,
Я тоже пел бы голосом спитым
О мерзостях совка и коммунизма.
Я тоже презирал бы суету
Парадов и безумие оваций,
И видел только грязь и нищету
Сквозь блеск и позолоту декораций.
Я б тоже твёрдо знал, что я велик,
Что песни — это важная работа,
Но я прочёл намного больше книг.
Мне поздно превращаться в идиота.

На выборы Путина.

Весна, но продолжается зима.
Такие здесь суровые широты,
Что вперемешку водка, хохлома,
Медведи, либералы, патриоты.

Здесь всё не так: таланты здесь просты,
А пустоцветы в ореоле славы,
И вёсны в зоне вечной мерзлоты
Приводят к повреждениям державы.

Земля здесь по весне фундамент рвёт,
Вода ломает дамбы и опоры.
Такая здесь страна, такой народ.
Такая воля, скрепы и просторы.

Пусть лучше воевода, как всегда,
С дозором ходит по своим угодьям.
Мы подождём, авось пройдёт беда.
Авось, опять не смоет половодьем.

(no subject)

Мёрзлые нахохленные птицы,
Плесневелый крошенный батон,
Светофоров мутные глазницы,
Домофонов мрачный перезвон.

Вьюга над застывшими волнами,
Ветра нескончаемый рассказ,
Всё это уже случалось с нами,
И ещё случится много раз. 

Песенка про Солженицына.

Солженицын писался в постели,
Пеной исходил, пускал слюну.
Долго его вылечить хотели,
А потом забрали на войну.

На войне писал он письма дяде,
Умолял забрать его домой.
В письмах говорил, что всюду бляди —
В этом виноват советский строй.

Восхвалял фашистов и Европу,
Сталина ругал, плевал на флаг.
Взяли его смершевцы за жопу
И с войны отправили в ГУЛАГ.

В зоне он увидел много проку,
И весьма доволен был он ей,
Брал у вертухаев он за щёку,
И строчил доносы на друзей.

В нём узрели свет либерализма,
Стали ему ставить много клизм —
Только принудительная клизма
Может излечить либерализм.

Он сумел врачей оставить с носом,
Вставив себе клизму не туда.
Вылечили сифилис с поносом,
С головой по-прежнему беда.

(no subject)

Как юная прелестная пейзанка
От зноя прячется в тени густых олив,
Как самая обычная тальянка
Уходит из оркестра духовых,
Как в поисках намоленного места
Находит свою пристань пилигрим,
И как бежит из-под венца невеста —
Так отошёл от Украины Крым.

Гимн либералов.

Мы живём, наших предков почти не помня.
И зачем они нам? Мы ведь им не ровня.
Мы умны и тонки, нам ли жить в печали?
А они лишь мучились и страдали.
В вечном рабстве, страны под собой не чуя,
Их взнуздала чужая стальная сбруя.
Страшно то, что они виноваты сами,
Ведь у них всё было перед глазами,
Но, закрыв их, своим палачам на милость,
Не желали знать, что вокруг творилось.
О цензуре, ГУЛАГе, и прочих страхах,
Как трудились рабами, живя в бараках,
Как морили их голодом, или стужей,
Как их слали на смерть, не давая ружей,
О мильонах невинных, в ЧК убитых.
Мы всё это знаем. Читали в твитах,
Как их мнимый рай был на деле адом,
А они терпели покорным стадом.
Жаль, что их уже не призвать к ответу,
Потому что давно все канули в Лету.
Мы давно поменяли их гимн и знамя,
Только тень их, как прежде, висит над нами.
Даже в том, что теперь мы живём так плохо,
Виновата не наша, а их эпоха.
До последнего часа, пока мы в силе,
Будем каяться в том, что они творили.

Март.

Словно льдины по реке
Стаей вдалеке
Проплывают облака
Цвета молока.
Голубеет неба даль,
Тайму задан старт,
И на лёд, сменив февраль,
Выезжает март.

(no subject)

Помни, бро, что всё белиберда
В песнях, нам Стругацкими пропетых.
Сгнили неземные города
На далёких ласковых планетах.
Нету во вселенной целой всей
Ничего важней ТВОЕЙ вселенной.
Убивай, воруй, еби гусей —
Вот идея жизни нашей бренной.